Чтобы описать, вернее, оголить эту грань войны, мне стоит вернуться к моим сообщениям лета 2014-го года, когда я еще жила в Свердловске, Луганской области, и вела репортаж то из подвала, то среди ухающего шума падающих в степи мин.

Хотя о ней вы, об этой грани, знаете, так как часто видите – те, кто следит за войной, и она есть в его жизни и стране — в регулярных сводках с фронта или ОРДЛО, статистике подорвавшихся на минах гражданах. Для тех, для кого в нашей стране войны нет, и рассказывать что-то бесполезно. И все же…

Речь идет о подрывах местного населения ОРДЛО на минах. За время оккупации Донбасса и превращения его в ОРДЛО таких случаев немало. И это одна из граней и один из маркеров войны — заминированные территории и подрывы на них мирных жителей.

Многие считают, что если «перестать стрелять», это сразу решит все проблемы «гражданского конфликта» и принесет мир в Украину. Но так ли это?

Во-первых, критическое большинство украинцев так и не поняло, что это не мы стреляем, а по нам. И только благодаря ВСУ, добровольцам и волонтерам, не стреляют на территории всей Украины. И мы в одностороннем порядке не можем просто взять и перестать стрелять. Ведь тогда в атаку рванут все силы, находящиеся за линией разграничения, в так называемом ОРДЛО: это и русские регулярные войска- «интернационалисты», как называет их новая власть, и местные банды, и коллаборационисты-террористы, вооружённые российским оружием и мечтающие о сатисфакции «на Киев и Львов».

Во-вторых, не может остановить войну тот, кто ее не начинал. Не может остановить войну жертва. Войну может остановить только оккупант или победив, или отступив. Да и мир в условиях войны трудно назвать миром. Это или проигрыш (мир на условиях оккупанта) или победа (мир на условиях победителя). Кто будет проигравшей и победившей стороной и на чьих условиях будет мир в Украине, покажут многие факторы: это и итоги выборов, и принятые руководством страны военные и политические решения, и принятие эти самые решения самим народом, хотя…

В нынешних условиях, когда страной правят простой нарид и его потребности, вряд ли стоит говорить о победе на наших условиях. Поэтому мы просто поговорим о реинтеграции.

И поговорим мы на вот таких, банальных примерах войны, как подрыв мирного населения на минах.

А начну я с воспоминаний лета 2014-го. На последней улице поселка 1-2 Свердлова, где я жила, у нас тогда подорвался тракторист, который ехал на кладбище, начинающееся как раз после вот этой последней улицы. Это район новой Советской (у нас в городе столько Советских улиц, что их различают по «старая» и «новая», Майской и Ковпака). Тракторист ехал по дороге, где ездят исключительно местные, да и то редко. Военная техника там не ходила, так как все военные, которые у нас тогда были, предпочитали либо степь, либо основные транспортные магистрали, а не проселочные узкие уличные дороги.

Это было в обеденное время. Тракторист, местный житель, приехал на тракторе домой, пообедал и поехал на работу, копать могилы на кладбище, но не доехал.

Ему оторвало ноги и вывернуло внутренности взрывом, через сутки он умер в больнице.

Украинской армии в тот момент в нашем городе не было. На границе, а это 8 км от места взрыва, стояли пограничные части, которые пытались среди степей удержать уже не контролируемые километры границы. Город полностью контролировался «милиция с народом», то есть, сотрудниками МВД, перешедшими под триколорадки, местной триколорадной властью и так называемым «ополчением», которое было вооружено ввезенным из РФ оружием и стояло под командованием «отпускников»-«интернационалистов» из РФ.

Об это просёлочной дороге знали только местные. Машину минеры поставили возле стандартов (так называются у нас 2-х этажные деревянные дома, построенные пленными немцами, которые работали на Донбассе во время и после Второй Мировой), туда же и бежали после взрыва. Их видели жители улицы Советской, которые убирались возле дворов в период редкого затишья на границе. И бежавшие здоровались с местными жителями, по привычке и потому, что сами минеры были местными жителями, единственный, кто не поздоровался, был куратор, видимо «интернационалист» -ихтамнет-отпускник, который был зол и раздосадован таким панибратством подчиненных.

Понятное дело, что после гибели тракториста во всем обвинили «пробравшихся через десятки блокпостов города и района», — а ВСУ в тот момент находились далеко за Луганском,- «диверсантов» из «Правого сектора» и ВСУ.

Мы уже тогда понимали, что свои будут убивать своих, минировать и расстреливать свои города, чтобы разозлить население, дать ему толчок к решению, ненависти и оправдать войну и присутствие на Донбассе русских.

Если перечитать историю создания путинской России ОПГ «Озерки», то заход Путина во власть и пики удержания власти — это теракты по городам РФ, сотни жертв, взрывы и «враги», которых Путин обещал мочить в сортире.

Эмодзи-технологии: страх, ненависть и голод, самые большие мотиваторы, которые отключают критическое мышление.

И, если честно, я сейчас жду такого же сценария по Украине. Сценарист-то войн один: Кремль.

Это у критического большинства враг был «не в Кремле, а в Киеве», а у тех, кто видел войну, враг был и есть один — Россия.

И чтобы не дать людям повод поговорить об изнасилованной Конституции, снижении социальной защищенности, невыполненных обещаний па-багатому, рейдерстве, дерибане агрохолдингов и уничтожению предприятий, уничтожении украинской независимости и унитарности, их запугают терактами, потом пообещают «мочить в сортире», вот только «террористами» станут экс-добровольцы, ВСУшники, волонтеры, которые будут нести угрозу новому ОПГ «Озерки-УССР».

С террикона шахты 1-2 Свердлова местные террористы-шахтеры, которые вошли в «народное ополчение» под кураторством «интернационалистов»-отпускников-россиян обстреливали наш поселок и город. Местные жители видели, кто это делает. После обстрела приезжали российские телеканалы. Сразу, как снаряд попадал в дом, 3 минуты — и на улице Ковпака российские журналисты. У людей не возникал вопрос, как они так быстро из РФ приехали, как нашли Богом забытую улицу на краю поселка городского типа. И даже не возникало логических связей с выстрелом и приездом. Более того, опочленцы спускались с террикона, разговаривали с местными жителями, шутили, и говорили- это же укропы стреляют, ну, вы понимаете, да? И на утро эти же местные жители рассказывали друг другу в красках, как видели негров НАТО и укропов в бандеровских буденовках, которые разговаривали на бандеровском наречии и бомбили город.

Оправдание насилия делает оправдателя соучастником, а не жертвой. Но, да Бог с ними. Нам бы проанализировать вот те моменты, игры, эмодзи-технологии, вспомнить, как маленький и улыбающийся человечек безобидной и даже сероватой внешности захватил Россию, залив ее кровью россиян, и задуматься о том, как это –управляемый хаос.

Эх, травматический опыт Донбасса… Его бы по телевидению, его бы разбирать социологам и психологам, политологам и психиатрам. Ежедневно. Грань за гранью. Чтобы никогда, но нет. Нам 5 лет рисовали внутреннего врага, который стал таким страшным и огромным, что на радость манипуляторов закрыл настоящего врага, внешнего.

Дальше пойдет по накатанной — и теракты, как факты управляемого хаоса, это уже просто страница написанного и утвержденного сценария.

Превращение Украины в ОРДЛО, это не только смена политического курса и отброс в развитии, это еще и смерть, хаос, кровь, ради манипуляций. И мины…

Напомню, что в ОРДЛО за 5 лет кадетские и военные учебные учреждения выпустили тысячи выпускников, военных, снайперов, саперов. Кадеты в ОРДЛО — это дети, которые учатся в военных учреждениях с 6 летнего возраста и к 14 летнему возрасту становятся профессиональными минерами, саперами, снайперами, и даже девочки. Я писала об этом, но пацифисты, да и многие переселенцы, кричали «не нагнетай», пытаясь скрыть проблемы войны, забыв, что на войне или за правду, или ты помогаешь врагу.

Сколько сейчас (после смены власти) псевдо-минирований по Украине? Это подготовка. Это уже первые такты управляемого хаоса, приучение людей к страху. Сколько з детей за это время (апрель-июль 2019) на еще пока мирной территории Украины погибло или получило травмы от взрывов на детских площадках? Сколько из ОРДЛО ввезено оружия в мирную часть Украины из-за прозрачности блокады и бизнеса на скрытых перевозках из Луганска и Донецка (а так же всех городов ОРДЛО и Крыма) во все города Украины?

Сегодня разговор о минных полях и проблеме разминирования оккупированных территорий Донбасса. Сегодня пока так. А завтра? Но, это же преждевременные вопросы из разряда «не нагнетай» — шапками закидаем!

А ОРДЛО война превратила в минное поле. И вопрос для переселенцев о возврате в родные пенаты у многих из нас вызывает истерический смех. Я вот свободно могу пойти в лес, на луг, я научилась без страха ступать в траву. Научилась! Я не хочу отвыкать.

ОРДЛО — это мины на десятилетия. В полях, лесах, огородах и даже в шахтах.

Сейчас, период жары и любая искра в сухой траве приводит к пожару. Но, вот пожары тушить возможности нет, так как мины и минные поля, причем даже там, где их на картах как бы и нет.

Вблизи села Колесниковка в Луганской области горит лесная подстилка на заминированной территории, от взрыва получил ранение тракторист лесного хозяйства. На территории Песчаного лесничества возникло возгорание лесной подстилки двумя очагами на общей площади около 20 га. Тушение не проводится в связи с тем, что данная территория заминирована», – говорится сообщении МЧС «республики».

А кто ж там мин понатыкал, умники? — хочется спросить у республиканцев. Но вряд ли они поймут. Это привычно для ОРДЛО, мины. И даже, если загорится все и везде, вряд ли там возможно будет организовать спасательную операцию. Там склады оружия и в подвалах многоэтажек, и в жилых домах, и в нежилых помещениях.

Например, в 2014-м, когда все только начиналось, оружие и снаряды, что привозили из РФ (а в городе Свердловск, Луганская область, еще был мэр, депутаты-регионалы и даже прокурор и милиция, так что не стоит опираться на государственные органы при захвате власти «интернационалистами») оружие, в частности автоматы, патроны, гранаты и ПЗРК, хранили в офисе КПУ, который был рядом со зданиями Свердловского горсуда и отделения СБУ, и находился в жилом доме.

Сюр и треш смотреть, как на балконе майский ветер колышет пеленки, стоит коляска со спящим малышом, а под балконом сосредоточенные люди сгружают ящики с гранатами.

За 5 лет войны и ротаций, когда «интернационалисты» из России, выполняющие свой долг по минированию некогда мирных земель Донбасса, напихали в эти самые некогда мирные столько мин, ловушек и растяжек, что они уже и сами не знают, где, сколько и что лежит.

Минировали ОРДЛО все: и местные БТРО, которые я называю незаконные оккупационно- коллаборантские бандитские формирования, и ихтамнеты, и «интернационалисты», которые так проводят свои отпуска, и «народная милиция» «республик», и «мгб», и ФСБ.

На мины ловили контрабандистов, мины ставили вокруг ферм, чтобы избежать набегов «отпускников»-мародеров, минировали зернохранилища, опять же от «отпускников»-«интернационалистов», минировали места дислокации, уходили с мест дислокации не снимая растяжек и не разминируя…

В общем, ситуация здесь такова, что на 1 квадратный метр земли приходится более 10 мин. Это не значит, что они так и лежат, ровненько и по размерам, это описана концентрация, ведь есть землянки, забитые минами, а есть поля, где вот в рядочек, а есть единичные установки.

Если посмотреть на сообщения по мирной части Украины, то вы увидите редкие, но ежегодные новости от Национальной полиции Украины или МВД, о проводимых разминирования случайно обнаруженных снарядах времен Второй мировой.

До сих пор эхо той войны звучит по Украине. Сколько будет звучать эхо этой войны? Сколько нужно средств на разминирование? И как честно оно будет проходить?

Зная аппетиты реинтеграторов и размахи «побежденной» в Украине коррупции, ну, и возврат к власти «крепких хозяйственников», а уж если «автономная республика Донбасс» получит самостоятельное право распоряжаться европейскими грантами, выделенными на реинтеграцию, восстановление и разминирование, то…

Не пора ли нам начать печатать памятки поведения для выживания мирного населения в условиях победившего терроризма?

Олена Степова, для «ИС»