О событиях пятилетней давности напомнил на своей странице в социальной сети Facebook координатор проекта «Флот 2017» Алексей Копытько.

5 лет назад (кошмар, 5 лет прошло) в Киеве состоялся марш протеста, в котором приняло участие, если использовать критерии классика, очень-очень много людей. Минимум 300 тысяч. Минимум.

Два момента, которые нечасто артикулируются, но мне кажутся принципиальными, поэтому, я их повторяю.

Первое. Далеко не все по достоинству оценивают роль монахов Свято-Михайловского Золотоверхого монастыря в Киеве и Киевского Патриархата в целом.

Когда избитые «беркутом» студенты прибежали под стены монастыря, решение открыть ворота и впустить их принимал мелкий клирик. Наместника не было в стране, Патриарха будить среди ночи не стали. Оперативное решение принял третьестепенный в церковной иерархии человек. Который вполне мог уклониться, испугаться. Шутка ли – среди ночи десятки перепуганных и окровавленных людей. Оно ему было надо?

Могли ведь отказаться впускать, как отказались в Свято-Александровском костёле.

Но впустили, оказали помощь, напоили чаем. Потом достучались до наместника, который благословил на это всё. Когда узнал Патриарх, он не только благословил, а дал команду при необходимости открыть все церкви для нужд протестующих.

Врываться на территорию храма «беркут» по своей инициативе не решился, но несколько часов прессовал монахов, пытаясь получить от них разрешение под соусом «может, эти люди вам мешают, хотите, мы их за 5 секунд удалим?». Не получил.

Именно этот народный госпиталь стал точкой сборки, к которой 30 ноября потянулись люди. Было предельно наглядно, что может сотворить потерявшая берега власть.

Думаю, если бы студентов просто разогнали/переловили, и не было этого места, то и протест имел бы совершенно другие масштабы.

По сути, КП тогда открыто занял позицию «за народ – против власти», за слабых – против сильных. Это важный навык, который не так очевиден. Например, УПЦ МП по-настоящему в оппозиции никогда не был и практически всегда был «за сильных».

Сейчас ситуация меняется, что вызывает когнитивный диссонанс. Сам подход, что церковь может идти против власти не вписывается в парадигму московского начальства. Поэтому, стоит очень непростой выбор – либо сменить начальство, либо занять позицию представителей зарубежной церкви на украинской территории. И первое, и второе выводит из зоны комфорта.

Второе. На той акции я сделал много фоток, которые потом отсылал российским друзьям и знакомым. Ибо они не верили, что собралось много людей. Из всех утюгов их убеждали, что пришло три калеки, которые вечером напали на здание АП.

Но что самое удивительное – стоило больших трудов пояснить, чего такой кипишь? А что такого произошло?

До россиян не доходило, что большинство собравшихся в гробу видали лидеров тогдашней оппозиции. А пришли лишь потому, что бить людей нельзя. Просто нельзя. Особенно власти. Менять политический курс – это такое, дискуссионное. А вот лупить мирное сборище недорослей – это неприемлемо.

В итоге один из моих хороших знакомых резюмировал: мы таки разные. Вот умом вроде как понимаю, что нельзя, но чего-то такого в разгоне не вижу. И многие не увидят.