Министр обороны Степан Полторак: «Мы готовы защищать Украину»

-

Читайте также

В РФ самолет совершил жесткую посадку: известно о 13 травмированных

В городе Магадан в Российской Федерации совершил жесткую посадку пассажирский самолет Ан-2. Об этом сообщают российские СМИ. В пресс-службе МЧС РФ...

Российская разведка организовала масштабную кибератаку на госорганы Грузии

Британия и США обвинили Россию в четверг в кибератаках на Грузию, в том числе в крупном нападении, в результате...

Подрывная деятельность РФ: разведка США зафиксировала новые факты вмешательства в выборы

Представители разведки США предупредили комитет Конгресса о том, что Россия работает над тем, чтобы поставить под сомнение честность голосования...

Неуклонное укрепление обороноспособности Украины является гарантией любой нашей перспективы. Каждая вложенная в безопасность страны гривня создает бесценный ресурс — время для эффективного развития, приумножения экономики, формирования модели не только независимости политической, ментальной, но и возможности нашей многомерной, устойчивой самостоятельности. И это очень беспокоит некоторых наших соседей, которые не привыкли к стремительному взрослению молодого государства. Вооруженные Силы Украины защищают не просто территорию и граждан, они — щит от чужеродного влияния и очередной попытки «братского поглощения». Мы неоднократно восставали против этого в прошлом, но эти потуги постоянно заливались морем украинской крови… Начатая Киевом военная реформа беспрецедентна по масштабу и амбициями. О том, каких успехов на пути к ее проведению удалось достичь и какие проблемы и вызовы еще надо преодолеть — наша беседа с Министром обороны Украины генералом армии Украины Степаном Полтораком.

 

14 тысяч обстрелов в год в «замороженнях» конфликтах не бывает

— Товарищ Министр обороны Украины, как сейчас правильно называть то, что происходит на украинском Востоке? Это война или все-таки АТО?

— Введение режима антитеррористической операции в 2014 году, по моему глубокому убеждению, было единственно правильным решением, что сделало возможным максимальную концентрацию наших сил и средств, проведение мероприятий по приведению в боевое состояние всех силовых структур. Это помогло выстоять в первые дни — тогда, когда силовые подразделения не были готовы к боевым действиям. Со временем Россия начала массово вводить свои группировки: вооружение, технику, регулярные войска, создав два армейских корпуса — в Донецке и Луганске. Руководство ими осуществляют российские офицеры в выстроенной четкой вертикали управления. Эти корпуса вошли в состав 8-й общевойсковой российской армии. Именно о существовании такой управленческой вертикали свидетельствуют последние события в Луганске, ведь так называемый 2-й армейский корпус не вмешивался в них.

Сейчас ситуация изменилась, и относительно ее необходима новая законодательная база. В подготовленном законопроекте четко сказано: на оккупированной части Донетчины и Луганщины происходит агрессия Российской Федерации. Кстати, большой разницы между террористическими группировками и вооруженными силами России я не вижу. Армия, которая коварно пересекла границу другого государства, совершила агрессию и является террористической группировкой. Точное юридическое определение этих процессов должен дать закон о реинтеграции оккупированной части Донбасса.

— Этот конфликт замороженный или нет?

— Как можно говорить о «замораживании», если только в этом году противник произвел 14 тысяч обстрелов наших позиций и населенных пунктов, погибли 400 гражданских лиц?! Об этом рано говорить. Этот конфликт находится в активной фазе. Боевые действия, столкновения, обстрелы происходят ежедневно.

— Вариант развития конфликта приемлем для украинских военных? К чему готовимся — к обороне или наступлению?

— Главная задача — защитить территориальную целостность государства и украинский народ. Нам нужно, чтобы российская сторона ушла с оккупированных украинских земель. А мы готовимся к тому, чтобы не повторить ошибок 2014-го и дальше создавать армию, способную защищать наши границы. В начале агрессии на некоторых направлениях у нас даже не было ни одного подразделения, например, на пути от границы до Киева. Сейчас имеем достаточное количество сил и средств как в районе АТО, так и на остальной территории, чтобы реагировать на угрозы со всех вероятных направлений. Сформированные новые части делают возможным адекватный ответ. Основные угрозы имеем практически по всей границе с Россией и Приднестровьем и, к сожалению, на границе с анексированным Крымом. А на захваченном украинском Востоке формируется инфраструктура российских вооруженных сил: создаются новые части, соединения и даже армии.

— И что с этим дальше делать? Какие варианты ответа?

— Надо наращивать развитие Вооруженных Сил, способных восстановить территориальную целостность: повышать обороноспособность, закупать технику, вооружение, осовременивать систему подготовки, создавать инфраструктуру и в целом менять подходы. То, что нам удалось в предыдущие годы, помогло остановить врага и обеспечить армию основными элементами, определяющими его боеспособность. Мы готовы защищать Украину.

 

Путем рационального использования средств можно реально улучшить состояние дел в армии

— Удовлетворены ли вы состоянием развития контрактной армии?

— О контрактной армии в независимой Украине много говорили. Кто-то говорил: это невозможно, а кое-кто уверял, что это слишком просто. Но только решения последних лет дали практический результат. В прошлом году контракты на службу в Вооруженных Силах заключили около 70 тысяч человек, в этом — 34 тысячи. Большинство из них имеют боевой опыт и мощную патриотическую мотивацию. Сейчас наша армия в подавляющем большинстве контрактная. Срочников в ней около 20 тысяч, и их не привлекают к выполнению боевых задач. Также готов выполнять поставленные задачи и более чем 100-тысячный корпус резервистов, с которыми проводится интенсивное обучение в составе бригад. Это правильный путь.

— А является ли достаточной зарплата военных, какой она должна быть в идеале? Сейчас поговаривают, что в армию стали идти «заробитчане»…

— В пунктах постоянной дислокации наши военнослужащие минимально получают ежемесячно 7,5 тысячи гривен, на линии соприкосновения — 17,5 тысячи. И я бы не называл таких людей «заробитчанами». Это не те деньги, которые стоят потерянного на службе здоровья. Это сознательные патриоты, которые решили защищать Украину. «Заробитчане» же — это те, которые, наоборот, бегут от армии и от проблем. Убежден, что военнослужащий должен получать столько денег, чтобы, рискуя жизнью и здоровьем на задании, он не думал о быте семьи: хватило ли жене денег на подготовку детей в школу, чем накормить семью, оплатить коммунальные платежи и прочее. Ныне денежное содержание военных не является достаточным.

— И какое достаточное?

— В государстве создают антикоррупционные структуры, зарплата в которых составит 40-60 и более тысяч гривен. Люди, которые в окопах в холод и жару воюют под пулями и снарядами, тоже должны получать достойную зарплату. Нам надо думать о тех, кто находится на фронте.

— А что в этом смысле ведомству может позволить бюджет?

— Запланированный бюджет Минобороны предварительно составляет примерно 83,3 миллиарда гривен, а наш бюджетный запрос был в 143 миллиарда. Конечно, возможности государства ограничены, но считаю, что у нас есть резервы. Даже с такой суммой можно реально улучшить состояние дел в армии. Прежде всего, путем рационального использования государственных средств, прозрачного проведения закупок. То есть мы сначала обеспечим насущные направления, касающиеся боеготовности, способности выполнять боевые операции в районе АТО. В бюджете-2018 большинство ресурса закладываем на развитие, поэтому своевременное его принятие нам очень необходимо для правильного планирования государственного оборонного заказа и закупок на следующий год. Пропорциональное распределение такого ресурса позволит даже с меньшей сметой выполнить поставленные перед нами задачи. В частности, обезопасить базы, арсеналы и склады, где накоплены сотни тысяч тонн боеприпасов. Главная опасность в том, что снаряды и ракеты хранятся на грунте. Буквально до конца декабря мы приступим к системному решению этой проблемы. Планируем строительство подземных железобетонных хранилищ. Даже при существующей системе охраны и обороны такой подход гарантирует надежное сохранение этих нескольких сотен тысяч тонн боеприпасов. В том числе и в случае открытой вооруженной агрессии и нанесения авиаударов по таким базам. В общем, по нашим подсчетам, на это нужно потратить примерно 10 миллиардов гривен. Это невозможно сделать за один год. Поэтому мы разработали целевую программу и выбрали объекты для первоочередного обустройства. Кстати, последствия взрывов в Балаклее и Калиновке не настолько катастрофические, как некоторые их искусственно раздувают. По каждому чрезвычайному происшествию проведены комиссионные проверки, которые выявили все предпосылки, приводящие к таким ситуациям. Мы разобрались и привлекли к ответственности виновных должностных лиц. Сейчас время менять саму философию существования таких баз и арсеналов.

— Ваше мнение относительно того, нужны ли сейчас армии волонтеры?

— С большим уважением отношусь к волонтерам — людям, которые вместе с военными уехали из дому и стали работать над тем, чтобы дать Вооруженным Силам самое необходимое. По моему убеждению, поскольку они преимущественно прогрессивные люди, сейчас основная их задача — помогать реформировать армию, контролировать процессы, которые в ней происходят, делать ее открытой, генерировать новые идеи и говорить правду. Почти каждый день я с кем-то из них встречаюсь. Неделю назад был на линии соприкосновения и скажу: сейчас в армии есть все необходимое для успешного выполнения поставленных задач. В частности продукты и одежда. Работа волонтеров переходит в другой формат качества: к примеру, они учат бойцов азам аероразведки.

— А что является самым сложным на посту Министра обороны?

— Моя работа, да, сложная. Тяжелее всего читать сообщения, которые я получаю каждые 15 минут, о погибших и раненых военных. Очень тяжело смотреть в глаза родителям, родным павших. Близкие этих героев понимают, что именно происходит. И они знают: их родные отдали жизнь не просто так. Разумеется, есть эмоциональные люди, но меня лично никто не обвинял в гибели военнослужащих. В общем, Министр обороны должен решать стратегические проблемы, отвечать за те процессы, которые происходят в Вооруженных Силах. Это вызовы, которые я получил и принял немногим более трех лет назад. И я должен справиться и выполнить задачи, стоящие передо мной.

 

Проблема не в несовершенстве Минских соглашений, а в том, что Россия на хочет мира в Украине

— Сейчас часто говорят, что Минские соглашения перестали работать…

— Знаете, стиль России на данный момент такой: сначала она где-то в мире создает проблему, а потом стремится выступать миротворцем. Так же происходит и в Украине. То, что произошло в Минске, было жизненно необходимым для наших Вооруженных Сил в то время. Не дай Бог находиться на месте Президента в то время, когда он принимал эти решения, в той непростой ситуации. Да, качеством выполнения договоренностей я тоже недоволен. Но рассчитывать хоть на что-то, о чем договаривались с Россией, очень трудно. Суть проблемы не в том, что минский документ несовершенен, а в том, что Россия не хочет мира в Украине. Она хочет, чтобы мы теряли территории и людей, экономику, и она все для этого делает. Целесообразно давить на Россию настолько сильно, чтобы все-таки обеспечить выполнение взятых ею обязательств. И один из вариантов, чтобы начать хоть какой-то диалог, — это нахождение миротворческой миссии ООН на всей территории Донецкой и Луганской областей. Именно об этом я недавно докладывал на конференции в канадском Ванкувере, в которой приняли участие 40 министров обороны. Там мы говорили об условиях работы такой миссии.

— Предоставление летального оружия как-то может поджать Россию?

— Не стоит акцентировать на том, что Украине кто-то обязательно должен предоставить летальное оружие или деньги, чтобы мы начали защищаться. Хотя было бы хорошо, если бы его дали… Но нам нужно сначала использовать собственные возможности. А их достаточно. И то, что происходит в оборонно-промышленном комплексе, свидетельствует: потенциал у нас есть. Просто надо немного больше работать, в том числе и над созданием новых противотанковых средств. Да, в США они лучше. К примеру, тот же ПТРК «Джавелин». Но давайте учтем, сколько он стоит! Сможем ли мы с уже упомянутым мной объемом бюджета обслуживать эти образцы и обучать людей работать на таких дорогостоящих системах? Вопросы есть. Так что учимся рассчитывать свои возможности: вкладывать средства и создавать современную технику и вооружение. Тогда мы гарантированно будем независимой страной.

— Будет ли вторая большая волна российской агрессии?

— Очень трудно предугадать, о чем думает Путин и как он будет действовать. Но в любом случае Украине надо готовиться и к такой угрозе. Очень хорошо, что благодаря проведению нами ряда мероприятий реализация определенных наступательных планов уже зависит не только от России, но и от нас. Если раньше противник мог дойти до Киева без существенных потерь, то сейчас это будет уже совсем другая война. Именно мощь наших Вооруженных Сил является сдерживающим фактором дальнейшей агрессии.

— Уже давно СМИ говорят о «ползучем наступлении», когда Вооруженные Силы Украины потихоньку занимают новые села, возвращают нашу территорию…

— Здесь должен сообщить: Украина ни разу не нарушила Минские соглашения в части каких бы то ни было территориальных аспектов: мы придерживаемся оговоренной линии разграничения. А в отношении тех участков местности, которые выгодны в военном плане для Вооруженных Сил и принадлежат нам в соответствии с Минским процессом, скажу, что на некоторых направлениях мы действительно имеем успехи. И, заметьте, мы передвигаемся по своей территории, и там, за линией разграничения, тоже наша земля…

 

Наша армия должна получить перевес на суше, на море, в воздухе и в информационном поле

— Довольно болезненной темой для армии являются небоевые потери. Какова на сегодняшний день динамика этого явления?

— Буквально две недели назад я проводил в министерстве коллегию, где стоял вопрос состояния воинской дисциплины, в частности, обсуждали тему небоевых потерь. Эта проблема существует во всех армиях мира, особенно воюющих и тех, которые реформируются. У нас тоже она есть. Но, если сравнить с прошлыми годами, число таких потерь у нас уменьшилось в пять раз. В 2017-м в украинской армии зафиксировано примерно 90 фактов небоевых потерь, тогда как раньше их насчитывали сотнями. Динамика этого явления прогрессивная, однако еще не всё сделали командиры, особенно в вопросе отбора личного состава. Здесь работы очень много, хотя после того, как мы фактически перешли на контрактную армию, число таких событий постоянно уменьшается. Однако я часто слышу, что, мол, многие военные все равно пьянствуют… Поймите, что на контракт набирают людей не с другой планеты, и когда наше общество избавится от всех тех, которые любят хорошо выпить водочки, нам легче будет работать с военнослужащими. Я считаю, что наказание здесь является крайней мерой, надо работать с людьми и отбирать в армию исключительно мотивированных. Попутно замечу, что давно подготовлен закон о военной полиции в Украине, который неоднократно подавали на утверждение в Верховную Раду. Надеюсь, его таки примут. Мы ожидаем, ведь там четко определен порядок использования и полномочия военной полиции, в частности реагирование на правонарушения, совершенные военнослужащими. Тем временем военная служба правопорядка практически имеет очень ограниченные полномочия и возможности.

— Насколько легче тем, кто уже прошел ад 2014-2015 годов, дальше воевать? Однозначно, что им надо помочь выйти из состояния усталости от войны…

— Тяжело всем, даже опытным. Всем нужна реабилитация, в частности психологическая.

А относительно реабилитации военных отмечу, что у нас разработана целевая программа по открытию специализированных психологических центров. И я сторонник того, чтобы наши военные проходили такое восстановление вместе с семьями. Ведь часто от перегрузок, которые испытывает военный, страдает и его семья. К примеру, до Нового года начнется первый набор отдыхающих в Центре медицинской реабилитации и санаторного лечения «Тисовец» в Карпатах. И мы выделяем много ресурсов для того, чтобы постоянно открывать такие учреждения.

— Какой вы видите украинскую армию в ближайшем будущем?

— Существует план приобретения до 2020-го всех критериев, предусмотренных стандартами НАТО. Но мы должны построить собственную систему, ведь даже в Альянсе армии разных стран отличаются собственными заметными различиями и особенностями. Примечательно, что после того, как их делегации побывали у нас, силовые структуры тех государств ввели много изменений. Я хочу, чтобы мы построили армию, которая имеет преимущества на суше, на море, в воздухе и в информационном поле. И такой армией украинцы будут гордиться еще больше. Конечно, хочется, чтобы она не воевала, чтобы армия была настолько крепкой, чтобы ее боялись и не желали нападать на нас.

— Что будете делать, когда закончится война?

— Буду работать для того, чтобы она никогда опять не началась…

Записал Геннадий КАРПЮК, «Народна армія»

Свежее

Лавина вогню: як артилеристи ООС визначали кращий бойовий розрахунок. ФОТО+ВІДЕО

На одному з полігонів у районі проведення операції Об’єднаних Сил відбувся конкурс на кращий артилерійський розрахунок. Про це повідомляє штаб...

Пограничники сообщили о попытках российских пропагандистов въехать в Украину. ВИДЕО

Госпогранслужба сообщает о том, что в Украину пытались въехать российские пропагандисты, которых пограничники не впустили в страну. Согласно сообщению, украинские пограничники обнаружили гражданина России 1985...

Засуха и голод: названы причины массовой гибели скота в оккупированном Крыму

В одном из районов оккупированного Крыма зафиксирован случай массового падежа крупного рогатого скота. Возможная причина – засуха на полуострове. Об этом сообщают крымские СМИ.    В...

Это может быть интересно