Медики на войне: «Боец был весь в бинтах и повязках — едва нашла живое место, чтобы нащупать пульс…»

-

Читайте также

Апрель 2015-го. Приморское направление. Старший лейтенант медицинской службы летит спасать раненых. У Екатерины Денисовой это только второй вылет. Первый проходил под наблюдением руководителя, а этот — самостоятельный… Самый сложный пациент — без сознания, на аппарате искусственной вентиляции легких…

— Его звали Женя. Разрыв сонной артерии. В мобильном госпитале парня прооперировали. Состояние пациента оставалось сложным. Важно, чтобы показатели пульса и давления были максимально стабильны. Любые скачки — смертельно опасны. Контролировать гемодинамику лучше с помощью специального монитора, а в вертолете он работает очень плохо, — делится воспоминаниями Екатерина.

Не успел борт взлететь, как монитор засбоил, а потом и вовсе погас. Катя принялась искать пульс вручную, что также было непросто. Из-за многочисленных осколочных ранений пациент весь в бинтах и ​​повязках. Едва нашла свободное место. Девушка признается: контролировать показатели раненого без аппаратуры было очень сложно …

— Это был единственный раз, когда я радовалась, что в вертолете шумно. И хорошо, что ни экипаж, ни другие пациенты не слышали, как во время работы мы вслух молились за Женю, чтобы живым довезти его до больницы Мечникова, ведь его шансы на жизнь были призрачными.

Как же удивилась Екатерина, когда через несколько месяцев после этого полета увидела на территории госпиталя молодого парня, пришедшего за документами, и узнала в нем Евгения.

— Обычно мы не запоминаем лица, ведь ребята без сознания, раздеты, с трубками во рту. Женю узнала по весьма примечательной татуировке на предплечье. Вы даже не представляете, как было приятно осознавать, что весь стресс мы пережили не случайно, что вот он — результат твоей работы, стоит живой и здоровый. Парень меня не узнал. Во время эвакуации он был без сознания и даже не знает, как он попал в Днепр, как летел и кто был с ним рядом.

На счету девушки сейчас уже более полусотни вылетов. Екатерина рассказывает, что часто во время эвакуации ей даже негде было сесть. Поэтому приходилось стоять между пациентами.

— На самом деле пациенты обычно внимательны и максимально заботливы, хотя им часто и бывает плохо. К примеру, всегда подают руки, когда мне нужно перейти из одного конца салона в другой. Очень хорошо запомнила один вылет, когда мы забирали ребят из перевернувшегося БТРа. Это были четыре тяжелых лежачих, которых следовало перевозить очень осторожно. Кроме них, еще и шесть сидячих. Так сидячие пациенты всю дорогу держали флаконы, следили за мониторами, подавали необходимые аппараты, делали все возможное, чтобы помочь.

Летала девушка как днем, так и ночью. Ведь когда речь идет о ранении головного мозга, глаз, проведении органосберегающих операций, важна каждая минута. Даже с погодными условиями экипажи не всегда считались.

— По дороге туда я обычно стараюсь поспать, чтобы легче перенести полет. Помню, как однажды летели с анестезиологом, а я просыпаюсь от того, что он кричит: «Посмотри в окно». Смотрю, а мы просто в белом облаке. Не видно абсолютно ничего, не понимаю, где мы и что происходит, не чувствую движения вертолета. Вообще нам строго запрещено заходить в кабину пилотов и отвлекать их, но тогда зашла и спросила: «Вы хоть что-то видите? Где мы?». И они меня успокоили, сказали, что все под контролем, летят по приборам, но в случае чего можем вернуться. А куда возвращаться? Надо же раненых забирать! Поэтому, если специалисты экстракласса уверены в своих силах, летим дальше. Так и долетели. Несколько раз из-за сильного тумана или надвигающихся облаков, приходилось таки садиться на полпути посреди поля и ждать часами, пока распогодится. Бывало, что и вражеские позиции видели, так близко летели к линии соприкосновения.

Екатерина рассказала, что график работы, особенно в 2015 — 2016 годах, был ненормированным. Прилетаешь с эвакуации в три утра, пьешь кофе, бежишь в операционную, оттуда в реанимацию, потом переодеваешься и снова на вылет, через полчаса уже стоишь в вертолете на коленях возле пациента. А еще часто встречаются случаи, которые когда-то занесут в учебники, потому что они, с медицинской точки зрения, уникальны.

— Был пациент с тяжелым ранением. Когда мы его привезли, оказалось, что все его внутренние органы сместились в грудную клетку. Вовремя прооперировали, парень выжил. Морально очень тяжело оказывать помощь совсем молодым ребятам. В 2014-м было много раненых 1990 или 1991 года рождения. Я часто отворачивалась и плакала, когда видела фактически своих сверстников с тяжелыми ранениями и рваными телами.

P.S. За свою по-настоящему боевую работу Екатерина и многие ее коллеги, несмотря на сотни вылетов в зону боевых действий, так и не получили статус участника боевых действий. Ведь в таких полетах их регистрируют просто как пассажиров, и никаких доплат за огромный риск нет.
Анастасия Олехнович, «Народна армія»

загрузка...

Свежее

В РФ судья вынесла решение и сопроводила его фразой «НО НЕ УВЕРЕНА». ФОТО

В Российской Федерации судья Арбитражного суда Москвы Карина Мороз вынесла решение о взыскании 466,7 тыс. рублей с «Авиационной холдинговой...