«Киборг» «Веселый»: «Моя рота была последней в ДАПе»

-

Читайте также

6 января 2015 года в донецком аэропорту проходит ротация его защитников. Как показали дальнейшие события — последняя. Самым крупным подразделением, зашедшим в тот день в ДАП, была десантно-штурмовая рота капитана Виталия Любенко, «киборга» с позывным «Веселый».

Рота «Веселого» насчитывала 57 человек. К ним добавили 31 бойца из двух других частей. Тогда украинцы уже не контролировали старый терминал. Официально действовало перемирие, не означавшее для боевиков ничего, — уже в день ротации, 6 января, во время минометного обстрела погиб наш военный.

10 января ситуация стала критической. Боевики выкатили на прямую наводку несколько танков, которые стали методично расстреливать новый терминал и диспетчерскую башню. Пять дней с утра до вечера танки непрерывно вели огонь. Некоторые из них даже позиции не меняли: пополняли боекомплект на месте. Особенно тщательно вражеские танкисты уничтожали один из наших постов на третьем этаже терминала. Оттуда контролировалась большая территория, и боевики это знали.

…С «Веселым», моим старым знакомым, мы встретились в Киеве. Его вызвали в столицу для награждения знаком отличия начальника Генерального штаба «За достижения в военной службе» II степени. За чашечкой кофе Виталий вспомнил события двухлетней давности:

— Мало того, что в терминале сепары были этажом выше, меня очень беспокоили «тараканы», которые завелись этажом ниже. Не знаю, когда именно наши потеряли контроль над первым этажом терминала, но именно с этого начался фактический конец ДАПа. Под нами активно велись какие-то непонятные действия, мы слышали небольшие взрывы, один-два раза в день или под шум боя там что-то регулярно взрывалось. А 13 января раздался сильный взрыв под тем местом, где у нас был «штаб». Возможно, услышали, что мы там больше ходим, разговариваем. Сначала послышались крики «Аллах акбар!», а затем — взрыв. Но перекрытия выстояли. Рухнула только внешняя стена от башни. Заткнули дыру тем, что было под руками.

Четыре наши позиции были разрушены. Обвал стены уже не позволял наблюдать за старым терминалом. Десантники пытались выгнать боевиков этажом ниже: бросали туда гранаты, дымовые шашки (от них идет едкий дым). Спуститься и выбить оттуда врага не могли: часть проходов были заварены, остальные засыпаны обломками здания. К тому же там повсюду стояли мины. А за несколько часов от массированных обстрелов рухнула диспетчерская башня аэропорта.

15 января было еще два подрыва над постами «киборгов» в другом зале. На головы полетели обломки потолка, фрагменты конструкций. Через проломы боевики сразу же открыли огонь.

— Ребята залегли, не зная, что делать. На помощь пришел «Итальянец», он встал к ДШК, а я отстреливался из автомата, укрываясь за… опрокинутым деревянным столом. Пришлось рявкнуть на некоторых бойцов, мол, чего застыли, не стреляют. Вместе начали дружно лупить в те отверстия… И одновременно пришло понимание: долго мы не продержимся, нас забрасывают гранатами. Пришлось отводить своих вглубь.

— Виталий, у тебя не было ощущения, что выйти оттуда не удастся?

— Было и не один раз. Сложных моментов, когда я вспоминал детей, жену, хватало… Особенно в последние дни. Любой мыслящий человек там мог оценить обстановку: потеря терминала — вопрос времени. Ситуацию могла спасти только помощь извне. Но в тех условиях это было возможно сделать только при наличии больших резервов. Однако их, к сожалению, не было. Нам каждый час говорили: вот-вот придет помощь, но… Слишком много сил и техники было сосредоточено с той стороны. В то же время, как ни странно, паники не позникало: некогда было бояться.

— Какой бой был самым продолжительным?

— В ночь с 14-го на 15 января. Днем к нам на усиление прислали «Араба» и «Рахмана», они проскочили на «мотолиге». 15 января, когда мы отбили очередную мощную атаку, немало бойцов были в подавленном состоянии. Как их таких ставить на посты? Я просто не знал, как их поднять, как действовать в этой ситуации. И тут ко мне подходит «Рахман» и просто так говорит: «Виталий, говори, куда надо становиться, я пойду…» Майор, понимаете?! Ребята, когда такое услышали, начали вставать и таки вышли отбивать следующий штурм…

Того же 15-го мы попытались зайти сверху над теми, кто был над нами, аж на 5-й этаж через проход на крышу. Я потихоньку снял растяжки на лестнице, со мной трое бойцов. Наверху попали на балкон, с которого через разрушенную стену видно было то, что делается в зале ниже. Мы посмотрели вниз через парапет, а сепаров там… как тараканов! Те бросились в разные стороны. Мы вниз — гранаты, из автоматов… Они нам отвечают. Прилетело с СПГ… Мы начали отходить к лестнице. Пули летят сверху, снизу, свистят возле ушей. Пулеметчик лег и не давал сепарам приблизиться. Вместе с ним командир взвода: один стреляет, второй снаряжает ленты. Пулеметчика тогда ранило… Мы спустились на первый этаж, я дал команду саперам взорвать ту лестницу. Но пока они минировали, одного ранило, а второй не смог работать под огнем. Лестницу так и не взорвали.

— Вы догадывались, кто именно вас штурмовал?

— По их действиям. Кавказцы идут нашествием, решительно, под «Аллах акбар». Местные сепары в основном сбиваются в кучу. И только российские военные идут грамотно — парами, тройками, с прикрытием.

Как-то даже пришлось говорить с теми, кто засел под нами. Через пролом в перекрытии послышался говор с кавказским акцентом: «Хахол, я знаю, у тебя патронов мало! Давай сдавайся!» «Пока у меня патроны кончатся, ты сгинешь!» — отвечаю, и очередь туда. «Ай, хахол, ты пачиму такой упрямый?» Я дал еще несколько очередей вниз, на этом разговоры закончились.

— Какая обстановка была вокруг аэропорта?

— Нас поддерживали артиллерией. Без нее мы бы так долго не выстояли. Вокруг тоже шли бои: мы слышали стрельбу, канонаду, грохот двигателей. Но из-за сильного тумана увидеть что-либо было невозможно. И хотя эти действия особого успеха не принесли, они оттянули на себя часть тех сил, которые штурмовали нас. Мы получили возможность, по крайней мере, переводить дыхание.

— Были ли в ДАПе темы, запрещенные для обсуждения?

— Мы никогда не обсуждали чью-то слабость. Один из бойцов, который приехал с нами, подошел ко мне и сказал: «Не могу здесь быть, боюсь…» Я тихонько позвал его товарищей, мы подумали и решили, что его заменит паренек, который согласился остаться здесь на второй срок. И этот случай больше никогда не упоминался.

Другой пример. Один из бойцов после того, как на его глазах ранило товарища, три дня не мог прийти в себя. Он замкнулся, отказывался идти в бой. Я не от правил его обратно, поговорил, вывел пострелять из РПГ. Он почувствовал оружие, свою силу, приободрился, а через некоторое время вернулся в строй, стал заступать на посты.

Такие личные темы очень аккуратно обходили.

— Как тебя ранило?

— 16 января я выскочил на улицу за сгоревший МАЗ, который стоял за 30 метров у входа в терминал. Хотел провести хоть какую-то разведку, чтобы знать, что делается над нами. Лег под колесами — не видно ничего. Залез в кузов — тоже плохо. Смотрю, а по парапету четвертого этажа идут четыре сепара. Светят тусклыми фонариками себе под ноги. Тут ко мне подбегает мой старшина: он увидел, как я вышел из терминала. Мы стали между кабиной и кузовом МАЗа, и я первой очередью снял одного из них. Едва успели укрыться за машиной, как прилетело в ответ. И как только я сказал старшине, что нам пора убираться, прилетела граната из подствольника. Сразу же оглох на одно ухо (лопнула барабанная перепонка), пробило руку, бок посекло осколками. Очень больно было, еле сдержался, чтобы не кричать. Но результат разведки все же был. Я сказал своим, где именно передвигаются боевики, соответственно, где их следует ожидать.

…После ранения «Веселый» двое суток находился в полубессознательном состоянии: он потерял много крови. Последнее, что помнит в ДАПе, как 18 января его грузили на МТ-ЛБ. Очнулся уже в госпитале.

О падении ДАПа Виталий узнал из телевизора. Что там происходило после двух мощных взрывов 19-20 января, ему представить было несложно. Невольно заплакал, а парни вокруг не решились его успокаивать. «Киборгу» надо было вылить горе слезами…

P. S. Из 57 бойцов роты капитана Виталия Любенко в результате боев в ДАПе с 6-го по 20 января получили ранения 30, погибли девятеро и пропали без вести два бойца. Часть из тех, кто выжил, попали в плен и впоследствии были освобождены по обмену.

За мужество, проявленное при обороне донецкого аэропорта, «Веселого» наградили орденом Богдана Хмельницкого ІІІ степени.

Роман ТУРОВЕЦ, «Народная армія»

 

загрузка...

Свежее

Операція «Іван»: італійська поліція затримала найманця, який воював на Донбасі

В Італії повідомили про арешт 28-річного вихідця з південного міста Мессіни у Сицилії, який на боці підтримуваних Росією угруповань...