В окопах Песков: «У них «наверху» - перемирие, а у нас - бойня». ФОТОрепортаж

В окопах Песков: «У них «наверху» - перемирие, а у нас - бойня». ФОТОрепортаж

Представители Украины и сепаратистских так называемых «самопровозглашенных республик» «ДНР» и «ЛНР» вечером 29 сентября при посредничестве ОБСЕ подписали соглашение о дальнейшем отводе вооружений на Донбассе. Согласно плану, оно будет проходить в два этапа: первый предусматривает отведение танков и артиллерии калибром до 100 миллиметров, второй - отвод минометов калибром до 120 миллиметров в 15 километрах от нынешней линии соприкосновения сторон. Контролировать процесс обязалась миссия ОБСЕ, рассказывает корреспондент Радио Свобода.

Одним из населенных пунктов, где должно быть реализовано новое соглашение, которого достигла Трехсторонняя контактная группа - это поселок Пески, расположенный в 15 километрах от Донецка. Полтора года назад этот путь можно преодолеть автомобилем за 20 минут. Но теперь в Песках - «граница»: бойцов за единую Украину от сепаратистов «ДНР» отделяют какие-то сотни метров. Если противник на расстоянии выстрела, трудно убедить себя, что наступило перемирие, тем более, что выстрелы не прекращались ни на день.

«Экскурсию» в Пески мне организовали бойцы Национальной гвардии Украины из спецподразделения «Один». Большинству моих «боевых» знакомых не исполнилось и тридцати лет. Кроме Нацгвардии, что входит в структуру МВД, режим перемирия в Песках поддерживают и армейские подразделения - в поселке находится девяносто третьего бригада Вооруженных сил Украины. Против сепаратистов в Песках стоят также добровольческие батальоны, большинство из которых, правда, формально подчиненная или МВД, или ВСУ. В отличие от так называемых бойцов ВСУ из девяносто третьего бригады, которые в поселке постоянно, спецназовцы-добровольцы от Нацгвардии, которые сопровождали меня во время поездки, в августе ездили в Пески только на боевые задания.

«Осторожнее, здесь свежая воронка» - автомобиль, который бойцы прозвали «Иисусом», резко поворачивает. Машину трясет и подбрасывает на ухабах, возникших на дороге после того, как по ней сотню раз проехала украинская военная техника. Бойцы время от времени приветствуют встречный транспорт и смеются из своих нелогичных шуток о том, что «Иисус» несет их в Вальхаллу.

Меня везут в Пески. За окном машины - желтые поля подсолнухов, обрамленные зелеными деревьями. На этом фоне загорелые лица бойцов особенно выделяются.

- Расскажите, что сейчас происходит в Песках? - Пытаюсь я подготовиться к визиту на «границе» перемирие.

- Там стоит девяносто третьего бригада Вооруженных сил Украины, добровольческий батальон «Карпатская Сичь», который теперь тоже является частью бригады, - отвечает мне боец ​​с позывным «Мороз», закрывая лицо от пыли «арафаткой».

- Почему столько времени украинской стороне не удается окончательно взять Пески под контроль?

- Я думаю, просто нет команды освобождать. Перемирие же, как-никак, - сказал боец ​​и прикурил уже пятую сигарету с тех пор, как мы отъехали от базы.

Тот, кого все здесь зовут «Мороз» - заместитель «Рема», командира группы, которая за месяц до событий в Мукачево заявила, что больше не будет воевать в составе батальона ДУК (добровольческий украинский корпус «Правый сектор» - ред.). Теперь эти бойцы и их командир, образовав спецподразделение под названием «Один», стали частью полка «Азов» Национальной гвардии Украины.

После 15 минут пути мы уже сидели в импровизированном штабе - сооружении, сбитом из досок вблизи ряда блиндажей. В его углу стоит холодильник, у входа - старый диван, на котором разбросаны бронежилеты, всюду лежат оружие и боеприпасы. Здесь, неподалеку Песков, уже несколько месяцев находился один из украинских добровольческих батальонов. Его бойцы и были хозяевами этих укреплений и арсенала.

- Ну, ребята, война сейчас такая ... Скучаем, конечно. Но бежать в атаку может каждый, а вот в блиндаже сидеть - только сильный духом, - говорит один из них, пытаясь определить, не испортился на жаре квас в пластиковой бутылке.

- Это он нас так успокаивает, чтобы мы не жаловались, - повернувшись ко мне, объясняет другой.

- И что, помогает?

- Не очень, - улыбаясь, признается тот.

Мои спутники спросили добровольцев пароль для проезда через блокпосты.

- Сейчас мне на телефон пришлют. Рации и в дальше прослушивают. А мобильные телефоны, как, нет? - Рассуждает один из добровольцев.

- Да нам «сепары» ежедневно эсэмэски шлют: «Собратья, достаточно убивать друг друга, давайте объединимся ...» - бла-бла-бла ... - рассказывает Мороз.

- Смешные они ребята. Так, пароль: «Тюлька».

- Что у них, рыбный день сегодня там ?! - Смеются бойцы.

- Да, кажется ... Раньше, когда Лига чемпионов была, они названия команд использовали.

- Я представляю, как это выглядит: сидят лучшие умы человечества, пароли придумывают. Да ну их ... - бросил кто-то, выходя из «штаба».

На прощание бойцы-добровольцы кричат ​​нам:

- Стойте, мы сейчас вам сладкого с собой дадим. Пацаны, наберите ребятам конфет и печенья. Не жалейте.

«Иисус» нагрелся на полуденном солнце и обжигает металлом своего корпуса. Мотор шумит невероятно: чтобы тебя услышала человек, сидящий рядом, приходится кричать:

- Какие отношения сейчас у добровольцев, стоящих в Песках, с военными?

- Все зависит от подразделений. Ведь добровольческие батальоны все разные, подразделения Вооруженных сил Украины - тоже. Но в Песках у нас нет проблем.

Наконец, миновав несколько блокпостов, где пришлось использовать «рыбный» пароль, «Иисус» остановился у въезда в Пески. Пока «Мороз» уточнял у постовых из девяносто третьей бригады ВСУ, как нам лучше дальше поехать, два других моих спутника весело шутили в машине, а я заметила в зеркале, как водитель автомобиля тайком развернул конфету, что растаяла на жаре - «гостинец» от добровольцев, быстро бросил ее в рот и улыбнулся.

- «Мороз», что они сказали? Правда, что много снайперов у сепаратистов появилось? - Спрашиваю я.

- Да правда. Хорошо. Каску одень, а то не поедем никуда, - нервно приказал мне «Мороз».

На въезде в Пески стоят уцелевшие дома, где, очевидно, остались местные жители. Далее, вглубь, все здания превратились в руины.

Осторожно передвигаясь дорожками между кустов, постоянно глядя себе под ноги, мы пришли в церковь, где нас опять встретили бойцы девяносто третьего бригады.

- Ого! А я в этой церкви раньше сидел. Как ее разнесли за последние месяцы! - Удивленно произносит боец ​​с позывным «Ганнибал», задрав голову к искореженному куполу.

- Эй, мужики! Ну что? Перемирие? - Спрашивает один из моих спутников у бойца из девяносто третьей бригады.

- Ну, днем ​​я спокойно хожу. А вечером бронежилет одеваю. Ага, перемирие! Слышишь, как стреляют? - Улыбается тот в ответ.

- Нам бы пройтись, журналистке все здесь показать.

- Ну, вон видишь те деревья? Туда лучше не ходить - там «сепары».

Слева - разрушенные дома, справа слышна стрельба. Мы побежали открытой дороге до ближайшего перекрестка.

В лицо летит пыль, яркое солнце слепит глаза. Наконец добрались до тихого места и устроили привал. Командир нашей группы снова закурил сигарету. Наверное, десятую за последние 2  часа.

Бойцы тоже курят одну за другой, пока восстанавливают силы после пробежки.

В одном из домов, где расположились военнослужащие девяносто третьей бригады, мы поднимаемся вверх по деревянной лестнице к наблюдательному пункту.

Слева от него устроена так называемая «лежанка» - снайперская позиция.

- Не фотографируй здесь ничего, - резко дергает меня боец ​​ВСУ.

- Но все и так знают, где вы.

- Хорошо, только не «пались» особо, - после минутного раздумья шепотом отвечает он.

- Ты стрелял из «Мухи» уже? - Спрашивает  боец ​​девяносто третьей бригады «Ганнибала».

- Да, было дело, - тот отвечает смущенно.

- Ладно, не нервничай так, - говорит боец ​​и идет ко мне:

- Журналистка, тебе дать вату?

- Можно. Спасибо, - отвечаю я, пытаясь втиснуть куски ваты в уши под шлем.

- А ручки трясутся, - улыбается он мне.

- Я не очень люблю, когда прилетает   ответ на такие выстрелы, знаете ...

- Что-то не очень перемирие выполняется, - бросаю я «Морозу», уже вылезая из здания.

- У них там, «наверху», - перемирие, а у нас - бойня. Они знают, что происходит, но им всем невыгодно что-то с этим делать, наверное.

- «Жизнь - давно не бой, а бойня» - это я уже поняла.

Выезжая из Песков, на очередном повороте мы встречаем мальчика-подростка на велосипеде.

- Ребята, а это тоже боец?

- Да, конечно, - смеются мои спутники.

- Значит, мирные жители здесь точно остались. Но зачем?

- Кто ж их знает, чего они здесь сидят, - насупившись, ответил «Мороз» и завязал свою «арафатку» вокруг моего лица.

В ту ночь на базе можно было наблюдать, как в черном небе между звездами то тут, то там мелькали вспышки и пролетали огни, а тишину постоянно нарушали звуки взрывов. Продолжался очередной месяц перемирия на Донбассе.

Ранее группа ИС сообщала, что в течение октября Кремль ротирует своих комбатов в "АК ЛНР".