Самый длинный рейс… на войну. "Народный герой Украины", бывший водитель, сменил руль на пулемет

Самый длинный рейс… на войну. "Народный герой Украины", бывший водитель, сменил руль на пулемет

В бытность водителем автобуса кавалер ордена «Народный Герой Украины» Константин Шкапоед курсировал на маршруте между Коблево и Одессой. Уезжал рано, а возвращался под вечер. Нынешний его «рейс» затянулся почти на четыре года... Поменять руль на пулемет, трассу на окоп мужчину заставила война.

В Песках, где улицы сохранились лишь условно, теперь совсем другие указатели. Военные в пустом поселке ориентируются в основном по неофициальным названиям наших ротных и взводных опорных пунктов. Вместе с Олегом, заместителем командира батальона по работе с личным составом одной из мотопехотных бригад, мы некоторое время трясемся на ухабах местных дорог на его машине. Олег время от времени выкручивает руль то по правой стороне улицы, то по-английски сворачивает на левую сторону и мчится по встречной полосе. На мой удивленный взгляд лаконично отвечает: «Входим в сектор обстрела. На терриконе сидят россияне и хорошо нас видят». До боевиков здесь по прямой от силы километр-два. Останавливаемся возле груды кирпичей и строительного мусора, которая когда-то была чьим-то домом. Между обломками камней и железа ныряем на едва заметную тропинку.

Наконец мы достигли места назначения — взводного опорника. Здесь хозяйство Кости Шкапоеда, а точнее — старшины военной службы по контракту Константина Шкапоеда, кавалера ордена «Народный Герой Украины».

Сейчас день, а боевики активизируются в темное время суток, поэтому засветла бойцы на ВОПе немного отдыхают. Но у командира, старшего на позиции, такой преференции, как дневной отдых, нету. Костя на ногах: нужно позаботиться о пище, связи, боекомплекте и оружии. Едва уговорили его для фотографии надеть китель с наградой.

В конце концов старшина таки уселся на каком-то чурбаке, дескать, готов рассказывать.

— Я родом из Николаевской области. У меня четверо детей и... трое внуков, — говорит он. — До армии работал водителем, имел два автобуса — ЛАЗ и ПАЗ, ими-то и гонял на междугородных маршрутах. Не шиковал, конечно, но на жизнь хватало. Так, наверное, и крутил бы баранку, если бы 2 мая 2014 года в Одессе мой товарищ не погиб от рук пророссийских бандитов. Хороший был мужик, работал в охранной фирме. Поэтому я собрал рюкзак и пошел добровольцем в 34-й батальон территориальной обороны «Батьківщина», который формировали в Кировограде (теперь Кропивницкий).

Видно, что Константину трудно усидеть на одном месте — пока світло, нужно много чего сделать. Поэтому идем осматривать позиции. А старшина дорогой продолжает рассказ.

— Я срочную служил в ГРВ в Германии. Был водителем «Урала» — машины обеспечения из роты МТЗ танкового полка. За полтора года службы руль держал в руках гораздо чаще, чем автомат. В основном на стрельбах, а позже  — принимая присягу, — смеется Костя. — Когда формировали батальон, таких «бойцов», как я, было немало. Но у всех было желание научиться воевать. Хочу поблагодарить нашего первого комбата Дмитрия Красильникова, который привозил к нам на полигон разных профи, буквально с нуля обучавших нас правилам выживания на поле боя. Делали все для того, чтобы мы не растерялись в первой же схватке с боевиками.

Свой первый бой Константин, по его словам, помнит эпизодически.

— Нас высадили в чистом поле возле Александро-Калиновой где-то во второй декаде июня 2014 года. Мы начали строить позиции. Ночь как-то пережили, а уже на следующий день произошла первая стычка с боевиками. Они палят по нам — мы отстреливаемся. Но самой большой проблемой для нас был вражеский снайпер. От его пули погиб мой побратим. Это, собственно, вторая причина, почему я здесь и до сих пор воюю. Да и воевать мы уже научились. Гоняли не только их «ополченцев», но и российских «регуляров». И было это еще летом 2014-го, когда в батальоне имелись только автоматы, один броник на троих и каски советского производства. Я считаю, что если у человека есть идея и он воюет за свою землю — он непобедим, в отличие от тех, кто с оружием поддерживает неправое дело.

Наш разговор прерывает пронзительный визг сигнальной мины. Костя вскакивает, но боец на «фишке» подает знак: «все ОК». Позиции ВОПа хорошо укреплены. По словам Константина, боевики почти каждую ночь испытывают их на прочность. Он демонстрирует нам наскоро залатаную дыру в потолке одного из укрытий. Несколько дней назад сюда угодил снаряд из пушки БМП-1.

— Сейчас здесь тихо. Так, время от времени постреливают, — говорит старшина. — Но боевики роют землю, как сумасшедшие. Возможно, укрепляются на случай нашего наступления. В их новостях об этом только и говорят. Раньше напротив нас было пять позиций боевиков. Теперь их уже одиннадцать. Мы их, конечно, не провоцируем, но если они начинают лезть — даем хорошую взбучку.

Здесь, к слову, проявилась страсть старшины к пулеметам. На станине возле одной из амбразур закреплен НСВ-12,7 «Утес». Пока разговариваем, Константин, не глядя на свои руки, быстро разбирает и собирает оружие. Проверяет, достаточно ли у пулемета боекомплекта.

— Я начинал воевать с обычным «калашматом». Это уже потом мне доручили РПК. Разобрал его, посмотрел, как работает. Ну, думаю, вот теперь повоюем! А в 2015 году дали нам ДШК. Специалистов работать с таким оружием было мало. Я уже командовал отделением, поэтому ротный поручил учиться на «крупняке» мне. А как учились? Пришел какой-то парень, рассказал, как разбирается-собирается пулемет. Дали немножко пострелять. Тогда и почувствовал, что это — мой калибр. Не скажу, что я очень большой специалист, но во время боя в темноте разобрать-сложить его смогу, еще и совет дам. Уже знаю все его «болячки», где и как пулемет клинит, поэтому мне для разборки-сборки даже фонарик не нужен. А недавно нам «дегтяря» (РКД) привезли. Единственная беда была — стрелял только одиночными. Я его разобрал, смазал, покрутил, поменял пружину. Работает! Люблю я пулеметы: как бахнеш… Само лишь эхо от выстрелов на врага действует лучше успокоительного!

Не обошли в разговоре и тему награждения орденом «Народный Герой Украины». Для старшины Шкапоєда эта процедура была непростой по многим причинам.

— Ну что я такое героическое сделал?! — удивляется Константин. — Ведь были «зарубы» с врагом и до того случая, и после. Мы тогда готовились к освобождению Дзержинска (Торецк). По рации услышали, что наши ребята попали в засаду и их прижали со всех сторон. Моментально прыгнули на броню и ударили по боевикам. А потом еще и блокпост их отбили. Я давно об этом забыл. Вдруг комбат приходит и приказывает ехать в Винницу. Скажу откровенно: три дня вне позиции — это был для меня кошмар. Каждые 15 минут звонил своим ребятам, узнавал, все ли у них в порядке. Я не такой уж слишком ответственный, но за ребят очень переживаю. Они уже не первый день со мной. Сформировался хороший коллектив бойцов, в которых я уверен. Это не значит, что в группе все ангелы. Но все конфликты улаживаем по-родственному. Была бы моя воля, то те серебряные трезубцы получил бы каждый мой боец! Или домой поехали бы в отпуск на недельку-другую. И я на второй день начинаю уже скучать без своего взвода!

Мы уезжаем, а Костя, сбросив наконец «парадный» китель с наградой, вновь приступает к работе: начинает хлопотать возле разобранного двигателя легковушки, которая стоит у его КП.

— Я же с детства механик, — говорит он. — Для меня в машинах гайки покрутить — такой кайф, как и пулеметы...

Владимир СКОРОСТЕЦКИЙ, «Народна армія»