Память крови и русский фашизм – как война меняет людей

Память крови и русский фашизм – как война меняет людей

Вы знаете, я сейчас напишу то, с чем, пожалуй, и, наверное, правильно, не согласятся биологи, генетики, химики и биофизики: война меняет людей. Не просто морально, ментально, психически, но и физически, и даже на клеточном уровне. Я не знаю почему, просто испытала это на себе. Как от страха, постоянного повышенного адреналина, закипает кровь, меняется твой запах, повадки. Внутри тебя просыпается что-то новое, что раскрывает тебя, шепчет тебе новые правила жизни. Когда мы с мужем увидели в нашем городе триколоры и перекошенную ненавистью толпу, орущую "Путин придет-порядок наведет", мы вдруг вспомнили все.

Эту войну, раскуркуливание, голод, доносы, расстрелы, грабежи, моральных подонков, еще вчера бывших твоими милыми соседями, а ставших полицаями и комендантами. Я не знаю, как это произошло и почему, но пережив оккупацию, увидев войну, вдохнув ее гарь, я с уверенностью могу сказать- война меняет людей. Она раскрывает генный код, меняет кровь и запах, поведение и мысли. И вот уже вчерашний шахтер вспоминает, по мимо его воли, вспоминает, что он наследник НКВД, он вспоминает, как грабил дома, как расстреливал, как убивал, его глаза наполняются кровью, а язык жадно облизывает губы в жажде. Жажде крови. 

Посмотрите на Россию. Они все радуются 1937 году, боготворят Сталина, жаждут расстрелов, лагерей и повторения войны. Почему? Сильный вопрос, не так ли? Почему все эти люди уверены, что расстреливать и охранять лагеря будут они, и войну повторят, выжив и разграбив захваченные города, и их не коснется смерть, ранения, и потери? 

Ответ лежит на поверхности: большинство из них потомки тех, кто расстреливал, допрашивал, писал доносы, гнал прикладами людей в концлагеря. Те, кто убивал дали свое потомство и оно, учуяв запах крови, запах войны, вспомнило свои гены. Да, это пресловутая, оспариваемая всеми генная память. 

Блокадники Ленинграда помнят, понимаете, помнят вкус мяса поедаемых их дедами соотечественников, вкус мертвого, живого, но человеческого мяса. А охранники концлагерей помнят свое превосходство над пленными. Загранотрядчики любят стрелять в спину. НКВДшники помнят, как это сладко - пытать. Доносчики наслаждаются памятью доносов. А медсестры Валаама знают, как это брезгливо вытирать руки, морщить носик от гноящегося тела, презирать и бросать без внимания "самовары товарища Сталина"- инвалидов, сгноенных в закрытых лагерях северных островов.

Русские или носители русского гена ненавидят. Просто ненавидят, даже не понимая, кого и за что. Это где-то глубоко в них, это их генная память. Они могут убивать животных, истязать слабых. Именно среди граждан РФ и пророссийски настроенных граждан, разных стран, разбросанных по миру больше всего убийц, живодеров, насильников, аморальных и деструктивных элементов. Память! 

Вопросы крови - самые сложные вопросы в мире! И если бы расспросить некоторых прабабушек и в особенности тех из них, что пользовались репутацией смиренниц, удивительнейшие тайны открылись бы, уважаемая Маргарита Николаевна. Я ничуть не погрешу, если, говоря об этом, упомяну о причудливо тасуемой колоде карт. Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами. (Коровьев Маргарите)" (с)

Вот они, носители гена, выжившие победители и повелители, наследники кровавого наследия совка, и думают, что война это праздник, праздник власти, силы и мародерства. Когда их убивают, они даже теряются. Я видела эту растерянность. 

Как-то (я об этом писала) в селе Ровеньковского района летом 2014 года мы обнаружили странный лагерь. Слишком много военных, спутниковые антенны, вертушки, палатки, у каждого номер, различные, но не военные шевроны, мини-камера на голове. Оказалось, что это контр-страйкеры. Игроки. Их за их деньги привозили на войну играть в контр-страйк и танчики. Это такие компьютерные игры, но уже в реальности. Это было жуткое открытие даже для местных сепаратистов-террористов. Петербуржцы, москвичи платили доллары за экипировку, поездку, проживание и возможность поучаствовать в настоящем бое и убить "укропов-фашистов". Кстати, убить мирное население это просто очередные баллы.

После увиденного многие из террористов, жителей Луганской области, изменили свое мнение о войне, и ушли в "армии лнр". Так вот, когда под Лутугино наши десантники покрошили этих "контстрайкерных" гламурных игроков, одному из них оторвало ноги. Он кричал: "Перезагрузите меня. Остановите игру и перезагрузите". Он думал, что это игра. Он так велик, что его не могли убить по-настоящему.

Почему я это рассказываю? Просто здесь, в мирной Украине, в мирной Европе мало кто понимает, что такое русский фашизм и что такое война.

Война меняет людей. Меняет их запах, поведение, густоту и химический анализ крови, наполняет их тела жаждой. Жаждой крови. И тот, глубоко спящий "дедвоевал" вскипает в спинном мозгу генной памятью и химическим, гормональным брожением, и шепчет - убей! 

Война меняет не только тех, у кого автомат. Прожившие в оккупации это совершенно другие люди. Посттравматический синдром? Возможно! Стокгольмский синдром? Может быть! Просто это нужно знать и помнить об этом.

Больше не будет, как раньше. 

*** 8 мая изувер по фамилии - Бабкин Иван Сергеевич, 1990 г.р., забил до смерти трёхлетнего малыша, своего пасынка. Смерть ребенка наступила от травмы головы. Мать малыша 1985 г.р., находится на заработках на территории РФ, а ребенка оставила этому "отцу". Бабкин задержан. Пояснил, что убил малыша, потому что тот плакал и мешал ему. Вот его профиль. https://ok.ru/profile/570745824702

*** 9 мая в Свердловске в ставке выловили труп подростка 2004 года рождения со следами длительного сексуального насилия неприродными путями и истязаний. Родители о пропаже ребенка в милицию не заявляли. 

Детская тема войны это отдельная тема. В любом из случаев, помните - дети всего лишь заложники. Обстоятельств. Родителей. Возраста. Сколько их, искалеченных психически, сексуально, морально, физически, детей войны? Сложный вопрос.

Возможно, мы поговорим и об этом. Сегодня просто помните-русское убивает, а война просто меняет людей. И там, на Донбассе, давно не идет война за территорию или людей, там идет война за каждого из нас, за Украину между людьми и нелюдями.

Олена Степова, для «ИС»